От первого лица

О проекте

О проекте

Рубрика «От первого лица» – это открытый разговор с ведущими российскими специалистами в сфере образования – представителями министерств, ведомств, первыми лицами научно-исследовательских институтов и профильных учреждений. Журналисты портала беседуют с ними о современной системе образования, о последних нововведениях, об экзаменах и о вступительной кампании, об изменениях в структуре вузов, школ, детских садов – словом, обо всем, что интересно нашим читателям. Хотите задать вопрос сами? Пишите нам, мы постараемся включить его в интервью.

Сергей Шариков

Госпитальный педагог – это миссия

2021-07-07

Проект «УчимЗнаем» – это особая страница в истории российского образования. Сегодня  он объединяет 44 школы и флагманскую площадку, находящуюся в Москве на базе Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачёва, Морозовской больницы, Центра онкологии имени Н.Н. Блохина, Российской детской клинической больницы.

Образовательный инновационный проект госпитальных школ России «УчимЗнаем» поддерживается Министерством просвещения Российской Федерации.

О том, как он развивался и как работают госпитальные школы сегодня, рассказывает руководитель «УчимЗнаем» почётный работник общего образования Российской Федерации, профессор Сергей Шариков.


Сергей Витальевич, с чего начиналась история госпитальных школ в нашей стране?

История госпитальных школ связана с возникновением раздела педиатрии в медицине, с тем, что детей стали лечить отдельно от взрослых. И первыми госпитальными педагогами стали сестры милосердия, которые не только ухаживали за детьми, но и учили их, организовывали досуг, проводили праздники – в общем, организовывали для ребят полноценную жизнь, которой они были лишены во время пребывания в больнице. 

Примерно тогда же, в начале ХХ века, на одном из медицинских съездов  была сформулирована задача педиатрии: это не просто излечение  больного ребенка, а все, что делается для его дальнейшей продолжительной жизни. 

Эта идея актуальна и в наши дни. Академик Румянцев, стоящий у истоков нашего проекта, считает своим профессиональным счастьем то, что мы лечим детей, которым предстоит длинная насыщенная жизнь. Именно поэтому в крупном онкогематологическом стационаре необходимо было создать пространство академической реабилитации.

Почему нужно не только лечить, но и учить?

Потому что важно, чтобы ребенок продолжал развиваться, жизнь не должна прерываться во время его болезни, сколько бы эта болезнь ни продолжалась. 

Дети хотят получить полноценное образование, у них есть круг образовательных интересов, и болезнь не прекращает этих устремлений. Да, она создает определенные сложности, но благодаря профессионализму педагогов их можно преодолеть. 

Конечно, можно ограничиться одним лечением, но эффект, поверьте, будет низким, если на время лечения забыть о том, что нужно делать для социального, духовного и интеллектуального развития ребенка. Именно здоровый дух помогает наряду с лечением выздоровлению тела.

О важности обучения во время длительного лечения говорили еще и в послевоенные годы, когда много ребят, больных туберкулезом, находились в стационарах, получали санаторное лечение. И врачи попросили педагогов прийти в больницы и заниматься с детьми, чтобы они не оказались в вакууме. Тогда стала складываться практика обучения детей в период длительного лечения в больнице, но нормативно она была закреплена только в начале 80-х годов. Минпросвещения СССР и Минздрав СССР подписали документ, в котором было зафиксировано, что ребенок,  находящийся в больнице, имеет право на обучение. Но тогда это касалось лишь некоторых областей медицины, к тому же системы подготовки госпитальных педагогов не было, специальных методик – тоже.

Учителя приходили и проводили занятия, это была своего рода поддержка, чтобы ребенок не отстал от одноклассников во время болезни, но о полноценном обучении и уж тем более о полноценной образовательной среде в детской больнице в большинстве случаев речи не шло, это совершенно не то содержание образования, которое дети могли бы получить в школе. 

Когда ситуация стала меняться?

В 90-е годы появились здоровьесберегающие технологии, школы надомного обучения, и люди стали понимать, что для работы с детьми с особыми потребностями нужна особая дидактика. 

Дети, которые тяжело болеют, нуждаются в особом подходе, а педагоги – в особой подготовке, чтобы правильно выстроить взаимодействие с ребенком и с его семьей, создать эмоциональный фон и определить технологии общения. Медицина стала побеждать многие тяжелые болезни, но на лечение детей от некоторых из них требуются месяцы и годы. И именно дети, нуждающиеся в длительном лечении, оказались как бы за пределами всей системы образования. А для них получение образования – не просто учеба, а ощущение полноценного ритма жизни, нормального ее хода.

И в 2013 году, когда был принят новый закон «Об образовании в Российской Федерации», началась актуализация вопросов обучения детей, нуждающихся в длительном лечении. Порядок обучения детей, находящихся на длительном лечении, определяли в регионах, были интересные единичные практики, но на всю Россию их, конечно, не хватало. 

И дети говорили, что когда они возвращались в школу, то понимали, что отстали от класса, и надо было восстанавливать  не  только их здоровье, но и пробелы в образовании, нужна была особая система поддержки. 

Почему школы назвали госпитальными, а не больничными?

Мы не хотели акцентировать внимание на слове «больница», вызывать ассоциации со словом «боль» и т. д. Термин «госпитальная педагогика» мы взяли из международной практики, когда стали изучать европейский опыт. Этот термин достаточно нейтральный, а содержательно более правильный.